Жаба и панк

Грушинский фестиваль правильно называть Грушей. Не Грушинкой, — так Грушу называют только барды и москвичи. Груша! Где-то между Тольятти и Самарой лежит огромная Поляна, с одной стороны которой Волга, а с другой — Гора.  Я помню Грушу, которая собирала больше 200 000 человек. На пустыре за пару дней появляется целый город со своими правилами, персонажами, службами и т.д. Весь этот огромный пикник пропитан гитарой, сексом и алкоголем. И нету лучшего места, чтобы найти все эти три составляющих сразу и в большом количестве.

Первый раз я попал на Грушу в 2001 году и тут же понял «это любовь». В Грушу влюбляешься раз и навсегда. Зв 16 лет я был на Груше в 50% случаев. Отдыхал, работал, радовался, грустил, играл. Короче, фест — это всегда выкрученные на максимум регуляторы и просто кладезь историй. Ниже — малая их часть.

Однажды нас нанял МТС. Кажется, что он не захотел платить организаторам за официальную рекламу, поэтому были набраны несколько мобильных групп, которые совершенно случайно ходят в майках и кепках МТС по фестивалю, дружно поют песни и раздают банданы. Вот в такой мобильной группе я и оказался. Кроме самой Поляны нужно было еще работать в электричках, которые курсировали от Самары до Платформы фестиваля. Все с той же малиной: дружная «брендированная» компания весело и под гитару зажигает в вагоне. Платили, конечно, копейки, но много ли нужно студентам?

А сейчас история пойдет в очень странное русло, поэтому если вы особо впечатлительный и какаете радугой, то лучше не читать. Так вот, для тех, кто не радугой: в электричках есть туалеты, но нет туалетной бумаги. Гаргантюа, помнится, выяснил для себя, что ничего нет лучше пушистого гусёнка. А у меня зато были банданы МТС. И это, доложу я вам, отличная альтернатива, когда нет гусёнка. Короче, спасибо МТС, без вас я и не знал бы что делать. Если что, я расплатился рекламой: выкидывая красные тряпочки из окна туалета по ходу движения поезда, так что да, МТС — это просто.

Вообще, жизнь на Поляне устроена по принципу небольших лагерей. Ты берешь яркую маркерную ленту (она же волчатник), огораживаешь территорию, организуешь лагерь: палатки, костер, тент, умывальник. Не секрет, что на Груше воруют. Ну да, как и в обычном городе. Поэтому важно организовать дежурство…

У меня были любимые трусы. Белые в крупное красное сердце. Короче, успех в любой женской компании, тем более летом, когда оголяешься постоянно. Прошло больше 10 лет, а я до сих пор задаюсь вопросом «Кто и нахуя спиздил мои трусы?» Ну наверное было надо) Вместе с трусами незнакомец прихватил еще и кеды. Пусть у него отвалятся член и пальцы на ногах. Столько планов на эти трусы было. Столько планов.

Но квинтэссенцией того, что происходило на Груше, стала следующая история. Это что-то неуловимое, ощущавшееся в воздухе. Красивое и безмолвное.

На Грушу всегда приезжали панки. Настоящие. Грязные. Вонючие. С ирокезами и пирсингом. Я не знаю откуда они выползали в таком количестве, но, как и кришнаиты, они были очень заметны и являлись полноценными членами сообщества. Так вот, как-то теплым ранним летним утром я вышел на берег протоки, на которой увидел следующую картину: на одном краю большого бревна сидел панк. Он не спал, но был с дикого похмелья. Он не шевелился, видно было, что даже сидеть для него было тяжело. Он смотрел куда-то не столько в землю, сколько в глубь себя и мира.

На другой стороне бревна сидела жаба. Такая толстая и зеленая. И тут произошел самый смешной и короткий диалог в мире:

— Ква-а-а-а, — сказала жаба.

— М? — отозвался панк.

Наш персонаж повернул голову, никого не нашел и вернулся к более важному занятию: смотреть в землю. Я вздохнул и понял, что никогда не смогу найти места лучше. Все было просто и понятно.

Я не буду писать здесь про утренние поездки приятеля за постинором в город или про осу, которая укусила товарища в горло, когда он с утра решил попить из открытой пачки сока или про отрезанный палец, после прыжка друга в мусорный бак или про клавиатуру, разрубленную топором на несколько частей. Это все то, что было на Груше и там же и останется. И еще одно: Я никогда не был на Горе. Ну на том самом финальном концерте. Просто иногда то, как оно задумано и то, как оно используется — сильно разные вещи. Для меня Груша — это не фестиваль памяти Валерия Грушина, это что-то свое. Веселое и хорошее. И всегда про друзей. И в этом году я еду.